1941 1944 1945 1942 1943

Введение

Великая Отечественная война подвергла серьезным испытаниям систему торговли всей страны. Особенно драматичным в истории советской торговли был период ленинградской блокады.

Первый месяц Великой Отечественной войны, судя по газетам, дневникам и воспоминаниям, никаких видимых изменений в повседневную жизнь ленинградцев не внес. Поезда, направляющиеся на восток, штурмом никто не брал, напротив, под всякими предлогами ленинградцы не хотели покидать город. В торговле никаких изменений не произошло, магазины работали так же, как прежде.

Ленинградский отдел торговли исполкома Ленгорсовета являлся частью единой торговой системы страны.

В его функции входило:

  •  осуществление контроля и регулирование деятельности всех торгующих организаций и предприятий общественного питания Ленинграда;
  • руководство работой отделов торговли Исполнительных комитетов районных Советов депутатов трудящихся;
  • издание в пределах своей компетенции приказов и инструкций, обязательных к выполнению всеми торгующими организациями и предприятиями общественного питания, независимо от их подчинения, действующими на территории Ленинграда, Колпино, Кронштадта, Петергофа и Пушкина;
    • приостановление и отмена приказов, распоряжений и инструкций как отделов торговли Исполкомов районных Советов депутатов трудящихся, так и торгующих организаций Ленинграда, Колпино, Кронштадта, Петергофа и Пушкина, противоречащих законам, постановлениям и распоряжениям Наркомторга СССР и Наркомторга РСФСР, Ленгорсовета депутатов трудящихся и его Исполкома.

Структурными отделами были: канцелярия, планово-экономический сектор, отдел общественного питания, сектор плодоовощей, сектор торговли хлебом, сектор организации и техники торговли, сектор организации и контроля над снабжением продовольственными товарами, сектор организации и контроля над снабжением промышленными товарами, спецсектор, редакционно-издательское бюро, сектор цен, сектор кадров, служба МПВО, бухгалтерия, управление делами.

В начале Великой Отечественной войны далекие бои на западных границах и уверения в скорой победе не предвещали ленинградцам изменений в торговле и ухудшения в снабжении. Питавшийся всегда «с колес“, город жил обычной жизнью, не испытывая недостатка в продовольствии и товарах первой необходимости. Лишь особо предусмотрительные начали скупать крупы, соль, сахар, спички, консервы, шоколад.

Тревожный звонок прозвучал 18 июля 1941 года, когда правительство вынуждено было ввести карточную систему снабжения, отпуская товары строго по нормам. Торговля начала осуществляться в основном в рамках карточной системы. Она стала вынужденной, но самой оптимальной мерой, которая обеспечила выживание населения в условиях войны.

Сначала установили государственные гарантированные нормы продовольственного снабжения для населения Москвы, Ленинграда и пригородных районов этих городов. В августе-сентябре этого же года на нормированное снабжение хлебом, сахаром переводится все городское население страны. В октябре нормируется продажа мясопродуктов, жиров, рыбопродуктов, круп и макарон, а с начала 1942 года по карточкам распределяются и многие промышленные товары. Несмотря на увеличение с начала войны и до 1 декабря 1945 года денежной массы страны на 50 млрд. рублей (или в 3,5 раза), цены на продукты питания, как и на получаемые по карточкам основные промышленные товары, оставались всю войну неизменными, то есть на довоенном уровне.

В условиях первоочередного снабжения армии, значительного сокращения выпуска гражданской продукции перед торговыми организациями встала задача максимально эффективного распределения ограниченных рыночных фондов продовольственных и промышленных товаров. Этому и была подчинена нормированная продажа на основе карточной системы. Был создан специальный аппарат. Выдачей карточек занимались карточные бюро, контроль над прикреплением населения на государственное снабжение, правильной выдачей карточек и расходованием товаров осуществляли контрольно-учетные бюро.

Нормы снабжения дифференцировались и зависели от характера выполняемой работы и возраста. И хотя система распределения товаров была построена таким образом, что обеспечивала наиболее высокий уровень снабжения рабочих важнейших отраслей промышленности, ни одна категория населения не должна была выпасть из поля зрения торгующих организаций. Поэтому все городское население страны подразделялось на 4 группы: рабочие и приравненные к ним лица (ИТР промышленных предприятий, работники связи, транспорта, науки, искусства, медицины, а также – доноры); служащие и приравненные к ним; иждивенцы и приравненные к ним; дети до 12 лет.

Одновременно началась перестройка в системе ленинградской торговли.

Для удобства населения торговля в магазинах производилась с 6 часов утра до 9 вечера. За счет закрытия буфетов и закусочных сократили сеть предприятий общественного питания. На 3071 единицу сократилась сеть продовольственных ларьков. Увеличилось количество булочных.

На 1 июня 1941 года в Ленинграде было 2045 торговых предприятий, продававших продукты. К сентябрю 1943 года, после сокращения сети райпищеторгов, в городе действовало 440 продовольственных магазинов.

Стремительное вступление вражеских войск в пределы Ленинградской области, приток беженцев и нежелание ленинградцев эвакуироваться заставили руководство города начать подсчитывать запасы продовольствия. В Москву полетели тревожные телеграммы.

 

Продовольственная комиссия при Военном Совете Ленинградского фронта:

Доводим до Вашего сведения о наличии основных продовольственных товаров в Ленинграде.

Остатки по состоянию на 27 августа составили в днях: мука с учетом зерна – 17, крупа – 29, мясо – 25, рыба – 16, сельдь – 22, масло животное – 29, чай – 44.

Вносим предложение создать в Ленинграде на первое октября полуторамесячные запасы продовольственных товаров в тоннах: муки пшеничной – 72000, муки ржаной – 63000, крупы – 7800, мяса – 22300, рыбы – 4320, сельди – 3740, масла животного – 3280, чая – 50. В целях экономии вносим предложение:

1. Ликвидировать коммерческую торговлю Ленинграда.

2. Продажу чая, яиц, спичек производить в Ленинграде продовольственными карточками, установив месячные нормы: по чаю – рабочим, служащим 20 граммов, иждивенцам, детям 12,5 граммов, по яйцу – рабочим, детям 10 штук, служащим 8, иждивенцам 5; по спичкам – рабочим, служащим 6 коробков, иждивенцам 3 коробки».

(ЦГА Фонд №         400, Опись №         20, Ед. хр. №         №         6)

 

 

С выходом немцев к берегу Ладожского озера 8 сентября 1941 года прекратилась сухопутная связь Ленинграда со страной. Началась 900-дневная блокада. По различным сведениям, в кольце блокады оказалось 2 млн 544 тысячи человек гражданского населения том числе 400 тысяч детей), в пригородных районах в кольце блокады – 343 тысячи человек, 300 тысяч беженцев, 578 тысяч военнослужащих.

Товарные ресурсы стремительно снижались и уже не обеспечивали снабжение населения основными видами продовольствия по установленным нормам.

И возможности помочь Ленинграду уже не было. Блокированный город мог рассчитывать лишь на те запасы продуктов питания, которыми располагал.

В связи с этим в сентябре 1941года были приняты жесткие меры экономии продовольственных товаров, в частности – очередное снижение нормы выдачи хлеба рабочим и инженерно-техническим работникам. Такое же максимальное снижение норм выдачи произошло по крупам, мясу, кондитерским изделиям.

Карточная система торговли продовольственными товарами имела в Ленинграде свои особенности. Если в других городах люди, кроме продуктов, приобретаемых по карточкам, имели возможность покупать продовольствие на колхозных рынках и в коммерческих магазинах, то в Ленинграде такой возможности не было. Карточки давали единственную возможность приобрести пищу. Продуктовые карточки были основой жизни ленинградца.

Ходившие по городу слухи о якобы сгоревших на Бадаевских складах многолетних запасов продовольствия оказались всего лишь вымыслом начинавших голодать ленинградцев.

голод

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА ОБ ЭКОНОМИИ ПРОДОВОЛЬСТВИЯ

10 сентября 1941 г.

№         00247

Совершенно секретно

В целях экономии продовольственных товаров Военный совет Ленинградского фронта постановляет:

  1. Установить с 11 сентября с. г. следующие нормы продажи продовольственных товаров по карточкам граммах):

№         №         пп

Наименование товара

Период

Рабочие и  ИТР

Служащие

Иждивенцы

Дети до 12 лет

1.

Хлеб печеный

на день

500

300

250

300

2.

Крупа и макароны

на месяц

1500

1000

800

1200

3.

Мясо и мясопродукты

«

1500

800

400

600

4.

Рыба и рыбопродукты

«

800

600

400

500

5.

Жиры

«

950

500

300

500

6.

Сахар и кондитерские изделия

«

1500

1200

1000

1500

 

  1. Обязать хлебовыпекающие организации Ленинграда использовать при выпечке хлеба в качестве примеси ячменную, овсяную, соевую и солодовую муку.
  2. Обязать директоров заводов „Красная Бавария“, им Степана Разина, „Вена“ и фруктовых вод передать Ленинградской городской конторе „Заготзерно“ имеющиеся у них в наличии рожь, ячмень и 8000 т ячменного и ржаного солода; управляющему Главснаба Наркомпищепрома СССР передать „Заготзерно“ сою-бобы – 3500 т.
  3. Обязать директоров мелькомбинатов им. Ленина и Кирова размолоть имеющиеся в наличии в „Заготзерно“ овес, ячмень, ячменный и ржаной солод и сою-бобы.
  4. Установить для контингентов, находящихся на котловом довольствии и не получающих карточек (учащиеся ремесленных и железнодорожных училищ и школ ФЗО, бойцы пожарных команд, военизированной пожарной, сторожевой охраны фабрик, заводов, ж. д. транспорта и формирований МПВО города), норму снабжения печеным хлебом – 500 г в сутки на человека.

Установить норму снабжения печеным хлебом для мобилизованных на строительство оборонных укреплений – 500 г в сутки.

  1. Обязать исполкомы районных Советов депутатов трудящихся и руководителей предприятий и учреждений отбирать хлебные карточки от мобилизованных по трудовой повинности для работы за городом на время выполнения трудовой повин­ности.
  2. Установить с 11 сентября с. г. продажу мясных блюд в столовых всех предприятий и учреждений по карточкам.
  3. Сократить 35 предприятий общественного питания, торгующих по коммерческим ценам.
  4. Временно прекратить выработку хлебобулочных и мучных изделий во всех предприятиях общественного питания Ленинграда, а также сократить выпуск мучных блюд на 50 %.
  5. Аннулировать сентябрьские фонды на муку для производства сухарей из городских фондов „Заготзерно“.
  6. Обязать интендантское управление Ленинградского фронта установить необходимое количество сухарей для нужд фронта и обеспечить этот заказ мукой из своих ресурсов.

Командующий Ленинградским фронтом Член Военного совета Маршал Советского Союза . Ворошилов)

Секретарь ЦК ВКП ) . Жданов)

Член Военного совета дивизионный комиссар (Кузнецов)

Резолюция: „Для руководства. Попков. 10.IХ.41 г.“

(ЦГА СПб., ф. 7384, оп. 36, д. 62, л. 165-166. Заверенная копия.)

 

 

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА УПОЛНОМОЧЕННОГО НАРКОМАТА ЗАГОТОВОК ПО ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ В ОК ВКП ) И ОБЛИСПОЛКОМ О ПЛОХОЙ ОРГАНИЗАЦИИ УБОРКИ КАРТОФЕЛЯ И ОВОЩЕЙ В ПРИГОРОДАХ ЛЕНИНГРАДА

16 сентября 1941 г.

Несмотря на то, что с момента постановления Военного совета Ленинградского фронта прошло 12 дней, работа по уборке урожая картофеля и овощей в пригородных районах и вывозка в Ленинград со стороны райсоветов города до сих пор надлежаще не организована.

По предварительным данным, на 15 сентября с. г. убрано картофеля и овощей всеми районами 1300 т, а вывезено в Ленинград только около 500 т.

Значительная часть убранной продукции оставлена без надзора на полях, разворовывается, либо местными райсоветами передается воинским частям. Например, во Всеволожском районе 14.IX до 500 т картофеля лежит на полях и не вывозится из-за отсутствия транспорта, в день ходят из Володарского района 1-2 машины. В колхозе „Пахарь“ Слуцкого района (Куйбышевский райсовет) в течение 3 дней уборки картофель был оставлен в поле, из которых 6 т было разворовано. 4 т Слуцкий райсовет вынужден был отдать воинским частям на месте. В колхозе „Вирки“ Колтушевского сельсовета Всеволожского района лежит накопанный картофель в количестве 10 т и 15 т капусты; таких фактов привести можно много.

Организацией работ по уборке урожая председатели исполкомов райсоветов лично не занимаются, а передоверили это дело райпищеторгам и трестам общественного питания. В результате в первые дни работы 7, 8 и 9 сентября было направлено из каждого района от 2000 до 2500 человек, а в последующие дни в отдельных районах (Слуцкий, Парголовский) осталось до 100 человек.

На перевозках овощей и картофеля работает в лучшем случае 2-3 машины на район, а в некоторых районах (Слуцкий) 9 и 13 сентября не было ни одной машины.

При проверке в Куйбышевском райсовете, как эта работа организована, выяснено, что зам. председателя т. Борисов, на которого возложен контроль за выполнением этого решения, заявил, что он не знает, как идут работы, и считает, что этим делом должны заниматься райпищеторги и тресты общественного питания. Также ничего не мог сказать т. Левин – зам. председателя Ленинского райсовета.

В Парголовском районе, по данным Выборгского, Петроградского и Приморского районов Ленинграда за время с 8 по 14 сентября убрали 318 т картофеля и овощей, а вывезли в Ленинград по железной дороге – 120 т. Ежедневно работало до 14.IХ с. г. от Приморского района – 1 машина и 5 лошадей, от Выборгского района – 2 машины и 9 лошадей, от Петроградского – 1 машина. Качество работы чрезвычайно низкое. На участке, где работал Выборгский район (Куйвозовский сельсовет, Парголовский район) собрано по 6-7 т картофеля с гектара, при среднем урожае 11-12 т с га.

 

За счет военных и беженцев население увеличилось, а поступление продовольствия, горючего, медикаментов и многого другого, крайне необходимого для жизни и обороны, остановилось. Одновременно начались бесконечные бомбежки и обстрелы, гибель населения, разрушение домов, пожары. Рано наступившая суровейшая из зим усугубила положение горожан.

Еще одной угрозой жизни стала невозможность поступления топлива. Остановка работы электростанций повлекла жесткое ограничение, а затем – и полное отключение электричества в домах, на предприятиях и в учреждениях. Немыслимо холодная зима привела к замораживанию воды в водопроводных, отопительных, канализационных трубах, а затем – и к разрывам в них. Полы, стены в домах покрывались коркой льда, на улицах образовались ледяные горы и промоины.

Но возможности помочь Ленинграду уже не было. Осень-зима 1941 года стали временем наибольшего истощения материальных ресурсов, блокированный город мог рассчитывать лишь на те запасы продуктов питания, которыми располагал.

Наладить торговлю и снабжение торговой системы в этих условиях удалось далеко не сразу – продуктов не хватало, большинство работников торговли ушли на фронт, а те, что остались, должны были в кратчайшие сроки обучить „новобранцев“, в основном, женщин и подростков, азам торговли, адаптированным к правилам военного времени.

 Из дневника Ге Владимира – лектора Политотдела 42-й армии Ленфронта:

«1941 год. Бомбардировки города в октябре и до середины ноября продолжались. В магазинах очереди начали расти с катастрофической быстротой. Чтобы получить 200 гр. крупы по объявленной норме, люди становились в очередь с ночи, а иногда и с вечера. В очередях стояли на морозе 10-12 часов. Чем ближе к входу в магазин, тем яростнее становилась толпа. Драка в очереди стала нередким явлением, в ход пускались не только кулаки, но и бутылки, кошелки, бидоны и прочее. Милиция была беспомощна. Это была борьба за жизнь.

Голод мучительно напоминал о себе каждую минуту, и только сон несколько облегчал состояние. Продовольственная карточка – это была жизнь человека. Как бы мизерны ни были нормы снабжения, но все же продовольственная карточка излучала какую-то надежду на спасение, на продление жизни. Каждый стремился продержаться. До чего? До какого времени? Об этом никто ясного представления не имел. Но хотелось верить, что что-то         должно произойти, что так долго не может длиться. И люди заставляли себя верить. Потеря продовольственных карточек – это была драма. Человек, утративший карточки, считал себя обреченным на смерть. Массовое воровство, а иногда и насильственное вырывание из рук (на улице и даже в магазине) продовольственных карточек стало обычным явлением. Чтобы спасти себя, человек обрекал на смерть другого. Я слышал однажды душераздирающий крик женщины, спохватившейся, что у нее украли продовольственные карточки. Это было лишь начало месяца. Она безумно кричала: „Теперь мои дети умрут!“ Это был крик безнадежности, вопль отчаяния. Никто ей помочь не мог. Даже по особому ходатайству дубликаты карточек выдавались, кажется, спустя 10-15 дней».


 

 

В Смольном приняли решение об объединении всех ресурсов в один продовольственный «котел».

Руководители обороны вместе с работниками сферы торговли действовали очень энергично. Ленинградская партийная организация выделила более трех тысяч коммунистов для полного учета продовольствия. Стали изыскивать и испытывать различные средства, чтобы продлить на как можно больший срок расход продуктов питания.

Проверялись не только главные базы и склады, но и хранилища различных наркоматов и ведомств, самых разнообразных организаций, эшелоны, стоявшие на станциях. Было взято на учет все, что находилось в кольце, – запасы интендантства фронта и КБФ, не только мука, но и зерно, не только мясо, но и скот. Искали в подвалах, вагонах, на баржах, складах, и все, что можно применить в пищу, брали на учет и свозили на склады. В торговом порту хранилось 2 тысячи тонн бараньих кишок. В железнодорожных вагонах в тупиках обнаружили тысячу тонн льняного жмыха, 500 тонн муки, 100 тонн трески в бочках, 30 тонн масла животного. На пивоваренных заводах прекратили производство пива: 8 тысяч тонн солода размололи и использовали как примесь к хлебу. В солодовнях вскрыли полы и собрали 110 тонн солода. На мельницах трясли каждый мешок, в котором когда-то         была мука. Хлебных суррогатов до конца декабря изыскали и переработали свыше 18 тысяч тонн. В критическое время эти суррогаты позволили снабжать население и войска более 25 дней.

В сложной обстановке нехватки продовольственных ресурсов пищевая промышленность Ленинграда изыскивала возможность создания пищевых заменителей, организовывала новые предприятия по их выработке.

На замену самых различных продуктов питания начали применяться суррогаты. Блокадная колбаса в своем лучшем варианте состояла на три четверти из конины, отдельные ее виды содержали 40 % соевой муки. Из такого неаппетитного продукта, как бараньи кишки, варили студень, выдававшийся по карточкам вместо мяса.

Заменители были использованы в хлебной, мясной, молочной, кондитерской, консервной промышленности, а также в общественном питании. В качестве компонентов при выработке мясной продукции были использованы кишки, соевая мука, технический альбумин (его получали из яичного белка, плазмы крови животных, молочной сыворотки).

 

В результате было произведено дополнительно 1360 тонн мясопродуктов, в том числе – студня 730 тонн, столовой колбасы – 380 тонн, альбуминовой колбасы – 170 тонн и хлебца растительно-кровяного – 80 тонн. В молочной промышленности было переработано сои – 320 тонн и хлопкового жмыха – 25 тонн, что дало дополнительно продукции 2617 тонн, в том числе: соевого молока 1360 тонн, соевых молокопродуктов (простокваша, творог, сырники и др.) – 942 тонн.

В общественном питании широко использовалось желе, приготовленное из растительного молока, соков, глицерина и желатина. В ноябре такой продукции было реализовано 380 тонн. Отходы после помола овса использовались для изготовления овсяных киселей, ягодное пюре получали из клюквенных отходов. Кроме того, пищевой промышленностью города были освоены и выпускались новые концентраты – каши. В молочной промышленности натуральное молоко почти полностью было заменено соевым.

На первом молочном заводе нашли способ использовать и пену, остававшуюся после фильтрации молока. Около 40 тонн дополнительной продукции удалось получить на кондитерской фабрике им. Крупской за счет сметки, сбора, очистки и обработки сахарной пыли и порошка какао.

На берегу Обводного канала собирали шампиньоны.

По решению ГК партии от 14 декабря 1941 года трест «Ленрыба» приступил к подледному лову рыбы с суточным планом вылова 10-12 тонн. Места лова включали в себя: побережье Финского залива, от Крестовского озера до Сестрорецка, пятикилометровую зону южного побережья Ладожского озера до мыса Сторожно.

Когда были исчерпаны возможности заменителей из пищевого сырья, пришлось делать съедобным и то, что ранее было не пригодно в пищу. В качестве пищевого сырья были использованы белковые дрожжи – изобретение профессора Ленинградской лесотехнической академии В. И. Шаркова, возглавившего группу ученых и инженеров, которая работала над проблемой превращения целлюлозы в пищевой продукт. В ноябре 1941 года гидроцеллюлоза уже была создана. При химико-технологической обработке из нее получали дрожжи и дрожжевое молоко. В 1942 году из дрожжей изготавливали супы, паштеты, котлеты.

В хлебопекарной промышленности пищевая целлюлоза как примесь к хлебу применялась в СССР впервые. Производство пищевой целлюлозы было организовано на шести предприятиях. Она использовалась в качестве структурной добавки в хлеб, которая добавлялась в муку до 10 % и увеличивала ее объем. Повышение припека хлеба до 71 % явилось одним из показателей мобилизации внутренних ресурсов в хлебопекарной промышленности. За счет повышения припека было получено дополнительной продукции 2230 тонн. Группа ученых Лесотехнической академии и ВНИИ сульфитно-спиртовой промышленности под руководством М. Я. Калюжного разработала технологию производства пищевых дрожжей из древесины. Из 1 тонны сухой древесины получали около 250 килограммов дрожжей. Их посылали на фронт, часть использовалась в городе на фабриках-кухнях. 23 ноября 1941 года горисполком постановил организовать изготовление дрожжей во всех районах города.

Солдаты и офицеры на переднем крае обороны получали в рационе питания дрожжевые брикетики весом 50 г, их растворяли в котелке с кипятком и таким образом получали бульон, имеющий приятный грибной запах и вкус.

Примеси к хлебу:

4 сентября 1941 г.:

  • 12 % солодовой, соевой, овсяной, ячменной муки;
  • 2,5 % размолотых жмыхов;
  • 1,5 % отрубей.

20 октября 1941 г.:

  • льняной жмых, отруби, овсяная, соевая, солодовая мука, мука из затхлого зерна.

13 ноября 1941 г.:

  • 25 % целлюлозы-клетчатки из древесины.

Хлеб полусырой содержал до 50 % разных добавок – пищевой целлюлозы, белковых дрожжей, жмыха.

На заводах и фабриках было учтено все промышленное сырье, годное для употребления в пищу: крахмал, олифа, декстрин, жмыхи.

В порту хранилось 4 тысячи тонн хлопкового жмыха – он тоже пошел в дело, из него получали молоко.

В мясной промышленности технический жир перерабатывали в пищевой. Наладили выпуск растительных колбас. Из костей, остававшихся при разделке мяса, мясокомбинат делал костный бульон. Там же был найден способ сбора жироотходов путем пропуска всех сточных вод производства через специальные жироуловители.

Все предприятия передали столовым внутренние продовольственные ресурсы. На Кировском заводе столовым была передана вся техническая мука и растительные масла, употреблявшиеся для литейного производства: при помощи завода на фабрике-кухне было налажено производство лепешек из целлюлозы и муки.

На фабриках «Рабочий» и им. Ногина для питания были использованы детали текстильных машин, изготовленные из свиной кожи, так называемые «гонки».

Дополнительными ресурсами для питания стали лебеда, крапива, хвоя. Было организовано производство витамина С в виде настоя из хвои. До середины декабря было приготовлено и реализовано 2 млн человеко-доз витамина С. Во всех заводских столовых изготовлялся хвойный настой, заменявший витамины.

У канализационных стоков реки Ждановки накапливалась «пивная дробина» (отходы пивоварения). В январе 1942 года работники завода «Красная Бавария» извлекли «пивную дробину» из воды, она пошла на откорм скоту.

На кондитерской фабрике им. Микояна был построен специальный цех для выработки из древесины искусственного белка. Из полученных дрожжей приготовляли белковые котлеты, колбасы, паштеты и пр.

Производство искусственного белка было налажено также на ликеро-водочном заводе.

Всего же до конца года ленинградцы изыскали, переработали и съели 18000 тонн различных заменителей.

Наступил ноябрь. Очередная попытка прорвать кольцо блокады не удалась. На Ладожском озере бушевали шторм за штормом. Ни одно судно не могло пробиться к берегу. В ноябрьские дни город стоял на грани продовольственной катастрофы. Перевозки по Ладоге и самолетами не обеспечивали даже дневной потребности трехмиллионного населения и армии. Не помогали ни режим экономии, ни пятое снижение норм выдачи продовольствия. Но даже в этих условиях отдел торговли изыскал возможность отметить праздник 7 ноября. Детям выдали по 200 граммов сметаны и по 100 граммов картофельной муки, а взрослым – по 5 штук соленых помидоров и немного пива. Больше ничего не нашлось.

Нарастала угроза массового голода. Увеличение смертности в Ленинграде в связи с резким сокращением продовольствия отражено в справке УНКВД Ленинградской области по состоянию на 25 декабря 1941 года. Если в довоенный период в городе в среднем ежемесячно умирало до 3500 человек, то за последние месяцы 1941 года смертность составляла: в октябре – 6199 человек, в ноябре – 9183, за 25 дней декабря – 39073 человека. За 5 дней, с 20 по 24 декабря, скончались на улицах города 656 человек. Среди умерших с 1 по 10 декабря мужчин было 6686 (71,1 %), женщин – 2755 (28,9 %). В октябре-декабре 1941 года особенно большая смертность наблюдалась среди грудных детей и лиц старше 40 лет.

Одной из основных причин резкого сокращения запасов продуктов питания в городе в конце 1941 – начале 1942 годов был внезапный захват немцами в начале ноября Тихвинского железнодорожного узла, который сделал невозможным подвоз продовольствия к восточному берегу Ладоги. Освобожден Тихвин был лишь 9 декабря 1941 года, а железная дорога Тихвин -Волхов восстановлена и открыта для движения только со 2 января 1942 года.

12 декабря начальник Осиновецкого порта на западном берегу Ладоги капитан Евграфов сообщил: «В связи с ледоставом Осиновецкий военный порт грузовые операции проводить не может до открытия весенней навигации». Ледовая дорога еще почти не действовала. Для поставок продовольствия с 14 ноября использовались лишь около трех десятков транспортных самолетов, перебрасывавших со станции Хвойное в Ленинград малогабаритные продуктовые грузы: масло, консервы, концентраты, сухари. 16 ноября А. А. Жданову доложили, что население и фронт обеспечены мукой по 26 ноября, макаронами и сахаром – по 23, сухарями ржаными – по 13 декабря 1941 года.

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА

19 ноября 1941

г. Ленинград

№         00409

О временном изменении норм отпуска хлеба

  1. Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта, населения гор. Ленинграда установить с 20 ноября 1941 г. следующие нормы отпуска хлеба:

рабочим и ИТР – 250 гр.;

служащим, иждивенцам и детям – 125 гр.;

частям первой линии и боевым кораблям – 500 гр.;

летно-техническому составу ВВС – 500 гр.;

всем остальным воинским частям – 300 гр.;

  1. Выдать в третьей декаде ноября месяца 100 гр. сухофруктов и 100 гр. картофельной муки по детским карточкам.
  2. Во изменение постановления Военного Совета Ленинградского фронта от 14 ноября 1941 г. установить с 20 ноября с. г. суточный лимит расхода муки и примесей – 510 тонн, из них населению Ленинграда – 310 тонн, Ленинградской области – 31 тонну, войскам Ленинградского фронта – 144 тонны и частям КБФ – 25 тонн.
  3. Обязать начальника Управления НКВД по Л.0. т. Кубаткина и прокурора г. Ленинграда т. Попова усилить борьбу с расхищением продовольственных товаров, какими бы формами это воровство не прикрывалось.

Член Военного Совета секретарь ЦК ВКП ) . Жданов)

Член Военного Совета . Кузнецов)

С т. Козиным согласовано . Жданов).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА

19 ноября 1941 г.

№         00410

г. Ленинград

0 доставке продовольственных товаров в Ленинград и о производстве пищевой целлюлозы.

  1. Обязать начальника тыла Ленинградского фронта тов. Лагунова, Председателя Исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся тов. Попкова и генерал-майора Шилова подготовить транспорт, горючее и продовольственные грузы к перевозкам с таким расчетом, чтобы с момента открытия дороги по озеру перевозить из Кобоны в Осиновец не менее 1000 тонн продовольственных грузов в сутки.
  2. Обязать тов. Шилова имеющиеся транспорты по перевозке пассажиров загружать с Новой Ладоги мукой, а также шаланды и самоходы с таким расчетом, чтобы до 1-го декабря с. г. доставить в Осиновец не менее 2000 тонн муки.
  3. Обязать директоров заводов Гидролизного спирта и имени Степана Разина .т. Стуликова и Сосулина) выпускать ежедневно пищевую целлюлозу для хлебопечения в количестве с 20 по 22 ноября не менее 35 тонн в сутки, с 23 по 25 – по 80 тонн, и с 26 – по 150 тонн.
  4. Обязать директора Ленинградского городского треста  «Хлебопечение» . Смирнов) в соответствии с получаемым от производства количеством пищевой целлюлозы использовать последнюю как примесь для выпечки хлеба.

Член Военного Совета Секретарь ЦК ВКП ) . Жданов)

Член Военного Совета дивизионный комиссар . Кузнецов)

Козин согласен . Жданов)

 

1 декабря 1941 года распоряжением Отдела торговли, с целью упорядочения работы магазинов и ликвидации очередей, карточки прикреплялись к определенным магазинам. Очереди исчезли, но продуктов не прибавилось. Работа Ладожской трассы не обеспечивала потребности города.

Члены Военного Совета отчетливо понимали, что всё висит на волоске, и вот-вот может прекратиться выдача даже голодного пайка. Смерть продолжала косить людей тысячами. Было принято решение передать на снабжение населения неприкосновенные запасы продуктов питания, находившиеся в Кронштадте, в фортах и на кораблях.

Решением Ленгорсовета от 12 декабря 1941 года были изъяты излишки фуража, а так же все продовольственные посылки с баз Главпочтамта и железных дорог.

В декабре трест «Ленрыба» приступил к подледному лову.

И наконец, ценой усилий тысяч людей, военных и гражданских, на Большой земле и на Ладоге, 22 декабря 1941 года «приход» впервые превысил «расход». То есть перевезено грузов больше дневной нормы потребления городом. А днем 24 декабря в Смольном обсудили вопрос о повышении хлебных норм. Д. Павлов (Уполномоченный Государственного Комитета Обороны по обеспечению населения Ленинграда и войск фронта продовольствием) писал: «Столь ответственный акт, как повышение расходования хлеба в условиях, когда приходилось полагаться только на текущую доставку, не имея никаких запасов на случай возможных срывов в завозе в тех условиях они могли быть), казалось, походил на прыжок с закрытыми глазами через неизвестное пространство».

 

РЕШЕНИЕ ГОРИСПОЛКОМА ОБ УВЕЛИЧЕНИИ НОРМ ОТПУСКА ХЛЕБА

24 декабря 1941 г.

Весьма срочно

Установить с 25 декабря 1941 года следующие нормы отпуска печеного хлеба:

рабочим и ИТР – 350 г;

служащим, иждивенцам и детям – 200 г.

В. Решкин, Н. Пономарев, Н. Манаков, Б. Мотылев, И. Андреенко

(ЦГА СПб., ф. 7384, оп. 18, д. 1431, л. 127.)

 

25 декабря, одновременно с началом торговли было объявлено о повышении хлебной нормы. И «железные» ленинградцы в булочных, освещенных светом коптилок, плакали от радости и слабыми голосами кричали «Ура!».

 

Из дневника Самарина Петра – зам. начальника цеха вычислительных машин ленинградской фабрики Машучета: 

«30 декабря 1941 года.

По карточкам только хлеб.

16 января 1942 года.

За хлебом тысячные очереди. Мои сослуживцы хлеба не достали. Не знаю, что будет к вечеру. В столовой обещают суп и лучшую кашу, но когда она откроется неизвестно, т. к. объявили, что мука застывшая, надо отогревать. Сегодня совсем голод без хлеба. Видимо, подходит конец. Вот добились до ручки, тяжело, невыносимо тяжело. На работе сотрудники сидят голодные около печки.

Хлеб и обед работники получили в 3-4 часа. Дали ржаной каши. Великолепная вещь, но очень мало, и то народ ожил. Я сижу на одном хлебе и даже студня из ремешков рабочая мне не принесла».

 

 

хлеБНЫЙ ПАЕК

 

июль

1941

2 сент.

1941

12 сент.

1941

1 окт.

1941

 

13 нояб.

1941

20 нояб.

1941

25 дек.

1941

 

21 янв.

1942

 

 

11 фев.

1942

 

22 фев.

1943

как в

Москве

Рабо-чие

800

600

500

400

300

250

350

400

500

700 /600

Слу-жащие

600

400

300

200

150

125

200

300

400

500

Ижди-вен-цы

400

300

250

200

150

125

200

250

300

400

дети до 12 лет

400

300

300

200

150

125

200

250

300

400

 

 

ПРОДУКТОВЫЕ НОРМЫ

 

рабочие и ИТР

служащие

иждивенцы

дети до 12 лет

мясо

с июля до сент. 1941

2200

1200

600

600

с сент. до янв. 1942

1500

800

400

400

крупа и макароны

с июля до сент. 1942

2000

1500

1000

1200

с сент. до февр. 1942

1500

1000

600

1200

жиры

с июля до сент. 1942

 

800

400

200

400

с сент. до нояб. 1942

950

500

300

500

с нояб. до янв. 1942

600

250

200

500

сахар и кондит. изд.

с июля до сент. 1942

1500

1200

1000

1200

с сент. до нояб. 1942

2000

1700

1500

1700

с нояб. до янв. 1942

1500

1000

800

1200

 

Невзирая на скудные запасы продовольствия, в системе снабжения особое место занимали льготные категории граждан – беременные женщины и дети.

Разнообразными были формы помощи детям, начиная от открытия молочных кухонь и заканчивая проведением летних оздоровительных мероприятий. Открывались специальные детские столовые, организовывалось усиленное диетическое питание для детей с ослабленным здоровьем. Нормы питания были определены с учетом имевшихся в городе продовольственных ресурсов. Скольких детей это спасло, а сколько умерло от дистрофии – неизвестно.

С установлением блокады и угрозой голода перед ленинградским руководством встала проблема спасения научных и творческих коллективов, которая решалась, однако, не всегда своевременно и не в полной мере. Некоторые, весьма ограниченные, меры для облегчения тяжелого положения этой части горожан все же принимались. В январе 1942 года при гостинице «Астория» стал действовать стационар для ученых и творческих работников. В столовой Дома ученых в зимние месяцы питалось от 200 до 300 человек. 26 декабря 1941 года горисполком дал указание конторе «Гастроном» организовать с доставкой на дом академикам и членам-корреспондентам АН СССР единовременную продажу без продкарточек: масла животного – 0,5 кг, консервов мясных или рыбных – 2 коробки, яиц – 3 десятка, сахара 0,5 кг, печенья – 0,5 кг, шоколада – 0,3 кг, муки пшеничной – 3 кг и виноградного вина – 2 бутылки.

При вузах были открыты свои стационары, где ученые и другие работники вузов в течение 7-14 дней могли получить усиленное питание, которое состояло из 20 г кофе, 60 г жиров, 40 г сахара или кондитерских изделий, 100 г мяса, 200 г крупы, 0,5 яйца, 350 г хлеба, 50 г вина в сутки, причем продукты выдавались с вырезанием купонов из продовольственных карточек. Но многих спасти не удалось.

 

 

СПРАВКА ГОРИСПОЛКОМА О МЕРАХ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ПОМОЩИ АКАДЕМИКАМ И ЧЛЕНАМ-КОРРЕСПОНДЕНТАМ

26 декабря 1941 г.

26 декабря 1941 г. дано указание Ленинградской конторе «Гастроном» организовать с доставкой на дом единовременную продажу без продовольственных карточек академикам и членам-корреспондентам Академии наук СССР: масла животного – 0,5 кг, консервов мясных или яиц – 3 десятка, сахара – 0,5 кг, печенья – 0,5 кг, шоколада – 0,3 кг, муки пшеничной –3 кг и виноградного вина – 2 бутылки.

(Андреенко)

(ЦГА СПб., ф. 7384, оп. 4, д. 60, л. 189.)

 

 

Академик Никольский А. С. записал в своем дневнике: 

«8 января. Четверг. 1942 год. Встали в 7 часов утра. Температура 5,5°С, затопил „буржуйку“, набрал 2°С. Съели последний суп. В 10 часов позвонил в магазин. Все в порядке. Оделись и пошли… за жизнью. У директора магазина – симпатичной Марии Ивановны Иванченко (подошел Руднев [Л. В. Руднев – известный советский архитектор, автор памятника борцам революции на Марсовом поле в Ленинграде] с женой и мы) получили на 161 р. товаров и продукты за декабрь по карточкам, отбыли домой».

 

В январе 1942 года Военный Совет фронта вынес постановление образовать продовольственную комиссию в составе: секретаря Ленинградского Горкома ВКП ) А. Кузнецова, уполномоченного Государственного Комитета Обороны по обеспечению населения Ленинграда и войск фронта продовольствием Д. Павлова, председателя Ленсовета П. Попкова и председателя облисполкома Н. Соловьева.

Распределение продуктов было решено сделать открытым, гласным. Извещения по радио и в газете отныне подписывал заведующий отделом торговли Ленгорисполкома Иван Андреевич Андреенко. В годы блокады фамилию этого человека знали все ленинградцы без исключения. С тех пор не было в городе более известного человека. С фразы «что дает нынче Андреенко» начинался день каждого ленинградца.

Даже в счастливый день 9 мая 1945 года поэтесса Елена Рывина написала шутливые строчки:

«Мы встали, счастливые люди,

Гремит оркестровая медь,

И пусть нам сегодня не будет

Андреенко водки жалеть!»

 

 

№         100 РАСПОРЯЖЕНИЕ

СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССРО ПОМОЩИ ЛЕНИНГРАДУ ПРОДОВОЛЬСТВИЕМ

10 января 1942 г.

Совершенно секретно

  1. Для обеспечения продовольствием населения г. Ленинграда, войск Ленинградского фронта и частей КБФ и создания запаса продовольствия в г. Ленинграде обязать:

a)               Наркомзаг . Субботина): отгрузить в январе муки 18000 т за счет фондов, выделенных Ленинграду распоряжением СНК СССР от 20.ХП.41 г. №         796-кс, и крупы 10000 т.

 

 

Из дневника Самарина Петра – зам. начальника цеха вычислительных машин ленинградской фабрики Машучета:

«17 января 1942 года. 

Радио работает плохо. Воды нет. Света нет. Хлеб сегодня выдали быстрее и хорошего качества. Рады очень. В столовой так же быстрее и дают суп-вода и котлету из кишок величиной с мизинец, но все же с гарниром и маслом, народ радуется.

26 января 1942 года.

Сегодня не выпекли хлеба из-за отсутствия воды. В городе жуткие картины: везут на саночках, в ведрах, в чайниках, кувшинах и т.д. воду. Берут в Неве, Фонтанке и где только придется. Если тележка везет хлеб, за ней тысячная очередь. Я остался без хлеба, также как и все сослуживцы.

27 января 1942 года.

По радио объявили, что вместо хлеба можно получить муку. Но где и как!?»

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА 

″  ″ декабря 1941 г.

г. Ленинград

По вопросу: О продовольственном обеспечении первой декады декабря м-ца с.г.

  1. Разрешить Исполкому Ленгорсовета расходовать в первой декаде декабря концентраты, яичный порошок и консервы мясные в количествах:

концентраты – 200 тонн;

яичный порошок – 8 тонн;

мясные консервы – 1064 тыс. банок.

  1. Во избежание перебоев в снабжении гражданского населения и Ленинградского фронта перебросить все излишнее продовольствие, имеющееся в Кронштадте, на фортах и островах, сверх месячной нормы потребности личного состава, в г. Ленинград.
  2. Разрешить Исполкому Ленгорсовета объявить выдачу круп и макарон, мяса, сахара и кондитерских изделий (меньше 1/3 месячной нормы, с восполнением во второй и третьей декаде).

Выдачу жиров объявить только по детским карточкам.

Оставшиеся жиры передать в общественное питание.

По мере завоза и накопления жиров, объявить выдачу по остальным группам населения.

Нормирование – введение карточек.

  1. Обязать начальника тыла Ленинградского фронта генерал-майора т. Лагунова и генерал-лейтенанта т. Шилова к 10/XII-с. г. завезти в город Ленинград не менее 8 тыс. тонн муки, 1750 тонн круп, 500 тонн мяса и 500 тонн жира.

(отп. 1 а/тф/дп 1.ХФ.1941 г.)

 

 

Из дневника Ходоркова Льва – гл. инженера 5-й ГЭС «Красный Октябрь»:

«21/ХП– 41г. Могильщик просит за рытье могилы 0,5 кг. хлеба. Не дают.

1/1 – 42г. Выкупить норму невозможно, в магазинах нет продуктов.

5/1 – 42г. На рынке – 100 гр. хлеба – 30 рублей. Спрос больше, чем предложение. В магазинах нет: жиров, сахара, конфет, макарон, крупы! Хлебозаводы без энергии. Угроза снабжению хлебом.

10/1 –42г. Положение с продуктами катастрофическое. Не получены продукты за 20 дней. В магазинах ничего нет, кроме хлеба, смешанного с дурандой. Совершенно черного и не насыщающего. Смертность громадная. Дополнительное питание, данное горкомом, в значительной части не может быть отоварено из-за отсутствия продуктов.

15/1 – 42г. Начались перебои в снабжении населения хлебом. Стоят в очереди с 5 часов утра до 12 дня. 25-й день население не получает в магазинах никаких продуктов.

22/1 – 42г. Третий день выдают авансом продукты – по 100 гр. Сахара, 400 гр. крупы. Детям – по 75 грамм сливочного масла. Уже несколько дней в продаже прекрасный светлый хлеб.

30/1 – 42г. У булочных колоссальные очереди, стоят по 6-7 часов. Частично выдают муку взамен хлеба – 65 % по весу».

 

В последней декаде января 1942 года Военный совет Ленинградского фронта постановил возобновить эвакуацию населения. На отдел торговли легла дополнительная обязанность обеспечить питанием эвакуируемых.

Каждый получал в Ленинграде хлеб по карточке на день вперед, а на эвакопункте на Финляндском вокзале – обед, содержащий мяса – 75 г, крупы – 70 г, жиров – 40 г, муки – 20 г, сухих овощей – 20 г и хлеба – 150 г. Если поезд задерживался в пути до станции Борисова Грива свыше 1,5 суток, то эвакопункт этой станции кормил эвакуируемых таким же обедом. После переезда через Ладогу на эвакопунктах Кобона, Лаврово и Жихарево тоже кормили обедами, кроме того, эвакуируемые получали 1 кг хлеба на дорогу, 250 г печенья, 200 г мясопродуктов, а дети до 16 лет – плитку шоколада.

Благодаря слаженной работе Дороги Жизни во второй половине февраля 1942 года и в начале марта все виды продовольствия стали выдаваться полностью в размере установленных норм.

Из дневника Назимова Вениамина начальника Райздравотдела Кировского района:

«1 мая 1942. Пятница.

Почему же […] население особо воспринимает этот день в 1942 году. К этому дню ленинградцы получили дополнительно продукты. По первой категории выдали: 500 г селедки, 100 г сыру, 150 сухофруктов. 25 г чая, 0,5 литра водки, 1,5 литра пива и др. Это обстоятельство значительно подняло тонус у всех. Все ожили, воспряли духом. Появилось много надежд».

 

В июле 1942 года транспортники Ладоги за сутки отправляли уже до 7 тыс. т грузов. За навигацию по озеру прошло в общей сложности 21700 судов. Они перевезли в Ленинград 780 тыс. т различных грузов, в том числе – 350 тыс. т продовольствия, почти 12 тыс. голов скота. Проблема голода в осажденном городе была снята. Ленинградцы могли покупать нормированные продукты в таком же объеме, как и жители всех городов страны.

По состоянию на 1 января 1943 года, перед прорывом блокады, 270 тыс. ленинградцев получали в той или иной форме повышенное, по сравнению с общесоюзными нормами, количество продовольствия. Кроме того, 153 тыс. человек посещали столовые с трехразовым питанием, для которых выделялась дополнительно значительная часть нормированных продуктов.

Общественное питание

В годы блокады в розничном товарообороте увеличился удельный вес общественного питания. До середины сентября 1941 года в общественных столовых у обедающих вырезали талоны из карточек только на мясо и хлеб в размере 50 % от установленной нормы на приготовление обеда. То есть, если на первое и второе блюда израсходовали 100 граммов мяса, то вырезали талонов только на 50 граммов. Во второй половине сентября стали вырезать талоны из карточек в размере 100 % на мясо и хлеб. Остальные продукты, израсходованные на приготовление обеда, не удерживались, и это служило подспорьем для обедающих. Однако с ноября 1941 года из карточек стали вырезать в счет норм талоны на крупу, макароны, сыр, сахар, жиры и остальные продукты. А качество обедов ухудшалось с катастрофической быстротой.

 

 

Из дневника Евдокимова Алексея – бригадира завода №         522: 

«30 ноября 1941 г.

Ох, ты голод, голод, голод! Как тебя только пережить. Кто будет жить, тот никогда не забудет эти дни, и всегда будет знать цену жизни. С голоду опухло почти все население. С улиц исчезают лошади, кошки, собаки. Особенно умирают дети. Сегодня из 13 человек бригады на работу вышли только трое. Десять человек свалились, и одиннадцатый упал до обеда в мастерской. Я сказал до „обеда“. Какого обеда? В столовой бывает только крупяной суп по 8 коп. или щи из свекловичной хряпы – 17 коп. Две тарелки не дают. За сутки 50 коп. проесть невозможно».

 

Из дневника Назимова Вениамина – заведующего Райздравотделом Кировского района:

«17 октября 1941 г. Кормят в столовой плохо. Утром – 50-60 г мучной каши с отвратительным маслом; обед – щи: вода с черными листьями капусты, на второе – котлета из конины 40-50 г и 30-40 г каши; ужин – вермишель или черные макароны 50-60 г».

 

Из дневника Самарина Петра – зам. начальника цеха вычислительных машин ленинградской фабрики Машучета:

«4 января 1942 года.

Ходил в столовую. Пошел в 11 часов. Вернулся в 13 часов. Замерз до ужаса. Получил кашу из ржаной муки, хотя это название муки, по-моему, какая-то смесь, и котлетку величиной со свиной пятачок. Хлеб 200 г отвратительный, да и то за ним стояли 2 часа 30 минут. После такого обеда есть хочется просто ужас как. В буфете и городе хлеба недостаточно. Говорят, не успевают выпекать и подвозить. Нет топлива и транспорта.

По карточкам получил отвратительное вино. Цена 12 рублей, что с ним делать – это вода.

11 января 1942 года.

В столовой колоссальные очереди и кроме колбасы ничего нет. Табака и папирос нет».

В Ленинграде действовала специализированная сеть столовых. В числе прочих предприятий она включала:

  • 30 детских столовых с охватом – до 50 тысяч питающихся;
    • 20 столовых для обслуживания детей красноармейцев с охватом – 15 тысяч человек;
    • 5 столовых для инвалидов Отечественной войны и инвалидов труда с охватом – 4 тысячи человек;
    • 7 столовых для питания учащихся и педагогов спецшкол с охватом – 3,2 тыс. человек;
  • столовые с отпуском обедов для детей на дом.

По решению Исполкома Ленгорсовета отдел торговли организовал питание детей на новогодних праздниках без вырезки талонов из карточек.

 

Из дневника Ерофеева Юры, 222 школа:

«29 декабря – понедельник – 1941 г. … В школе сказали, что для учеников района будет елка. Будет обед из 3-х блюд и билет в театр (5 руб. внести).

7 января – среда – 1942 г. Сегодня состоялась обещанная елка. В 10 часов собрались в школу. Дали нам жидкий мучной суп и билеты. Мне достался на „Свадьбу в Малиновке“ билет, 3-й ярус, 3-й ряд. Место плохое. … Елка была в театре Драмы. Спектакль ничего. Танцы не жизнерадостны и вообще такое впечатление, как будто все заморожено. После спектакля были танцы и встреча с Королькевичем и Кедровым, но я не был, так как пошел обедать. Обедали в ресторане „Метрополь“. Обед состоял из 3-х блюд. На первое дали суп с морковью и какой-то крупой, но очень жидкий. На второе котлету с ложкой гречневой каши и на 3-е желе фруктовое. Дали 50 гр. хлеба. Хорошо, но мало».

 

Первая блокадная зима была испытанием и для сотрудников системы общепита: в условиях острой нехватки в городе топлива приходилось искать материалы для растопки плит, а неработающий водопровод вынуждал набирать воду в Неве. За водой, как правило, отправлялись по несколько человек и перевозили ее в бочке на санках. Из-за выбитых стекол и вышедшей из строя системы отопления в помещениях царил холод, привезенная вода нередко замерзала.

Тем не менее, число желающих обедать в столовых с каждым днем увеличивалось. По решению бюро горкома ВКП ) и Ленгорисполкома в январе 1942 года отделу торговли было приказано организовать лечебное питание по повышенным нормам в специальных стационарах, созданных при фабриках и заводах, а также в 105 городских столовых. Стационары функционировали с 1 января до 1 мая 1942 года и обслужили 60 тыс. человек.

С конца апреля 1942 года по решению Ленгорисполкома расширяется сеть столовых

усиленного питания. На территории фабрик, заводов и учреждений вместо стационаров было создано 89 столовых. 64 столовые были организованы за пределами предприятий. Питание в этих столовых производилось по специально утвержденным повышенным нормам. С 25 апреля по 1 июля 1942 года ими воспользовались 234 тыс. человек, из них 69 % – рабочие, 18,5 % – служащие и 12,5 % – иждивенцы. В первом полугодии 1942 года стационары, а затем столовые усиленного питания сыграли неоценимую роль в борьбе с голодом, они восстановили силы и здоровье значительного числа больных, спасли тысячи ленинградцев от гибели.

В 1942 году райисполкомы дополнительно открыли более 300 учреждений массового питания. В 1943 году появились столовые рационного питания, помогавшие людям восстанавливать здоровье после перенесенных в первую блокадную зиму заболеваний, прежде всего, алиментарной дистрофии.

Из дневника Самарина Петра – зам. начальника цеха вычислительных машин ленинградской фабрики Машучета:

«7 декабря 1941 года. 

За папиросами колоссальные очереди. Мороз 24-25 градусов. Искал очень хлеб, папиросы, перемерз и едва добрался до службы (Московский вокзал), где отогревался часа полтора. Тут же отогревался сослуживец начальник цеха Юрченко. Он на рынке менял четвертинку водки и пол-литра керосина на дуранду. Очень удачно выменял. Хлеба получил 125 г. У меня и у жены карточки служащих. Обед взял в буфете-столовой. Суп, за который вырезали 25 г крупы, и кусок колбасы – за 50 г мяса и 5 г масла». 

ПРЕСТУПНОСТЬ

Работа торговли была предметом постоянного внимания, как городских властей, так и самих горожан – их заявления помогали разоблачать преступников, пытавшихся сколотить капитал на бедствиях голодавшего населения.

В спецдонесениях, которые представляло в Смольный городское Управление НКВД, нередко отмечалось, что «среди населения города увеличились высказывания, отражающие недовольство работой столовых и магазинов – трудящиеся отмечают, что работники торгующих и снабженческих организаций расхищают продукты питания, спекулируют ими, обменивают на ценные вещи».

В 1942 году, по данным НКВД, подобные сигналы направлял властям каждый семидесятый ленинградец. Только за август 1942 года за хищение продуктов арестовали 494 работников торговли. За спекуляцию и хищения в течение 1942 года были осуждены 1248 человек, работавших в магазинах, столовых и отделах торговли.

Борьбе с этими преступлениями придавалось большое значение. Одной из мер стало привлечение гражданского актива к контролю над распределением продуктов. Так, 22 декабря 1941 года последовало решение бюро горкома ВЛКСМ о направлении на работу в продуктовые магазины и столовые 3500 комсомольцев.

Из дневника Лифшица Зиновия – главного инженера завода спортивного судостроения:

«12/IV-42 г….В театре среди публики много военных. Гражданские имеют нормальный вид, некоторые с претензией на приличный и привлекательный вид. Опухших и дистрофиков, конечно, там не найти – не до жиру. Нет сомнения, что среди этих людей есть постоянные театралы, которые устроили себе хорошую жизнь на общих трудностях и недостатках. Это большинство торговый, кооперативный и булочный народ. Который на „усушке“, „утруске“, обвесе, а порой и просто воровстве нажили себе капиталы и стали людьми с большим достатком. Что это так свидетельствуют факты, что эти люди, находясь на скромной зарплате, обзаводятся меховыми шубами, золотыми часами, антикварными вещами, патефонами, велосипедами и т. д., о которых они раньше могли лишь мечтать. Таким в голову театры, оперетты с билетами за любую спекулятивную цену, танцульки и прочие развлечения. Такая публика нагло, нахально и вызывающе себя ведет, будь-то в магазине, столовой или др. месте. Они не знают, что такое дистрофия и цинга, они едят в два горла и плюют на всё и на всех».

 

Развитие подсобных хозяйств, индивидуальных и коллективных огородов

Весной 1942 года Ленинградский горком ВКП ) и исполком Ленгорсовета поставили перед населением города задачу обеспечить себя собственными овощами. Были выявлены пустующие земли, взяты на учет сады, парки, скверы для использования их под огороды. В результате проведенной организационной работы в мае к вспашке и посеву овощей приступили 633 организованных подсобных хозяйства предприятий и учреждений и свыше 276 тысяч индивидуальных огородников. Весной 1942 года было вспахано индивидуальными огородниками – 1784 га, подсобными хозяйствами – 5833, совхозами городских трестов – 2220 (всего – 9838 га), в том числе вскопано лопатами 3253 га, или 33 % земли под посевы. Засеяли овощами 6854 га (69,7 %), картофелем – 1869 (19,0 %), зернобобовыми – 1115 га (11,3 %).

С индивидуальных огородов было собрано примерно 25 тыс. тонн овощей. Абсолютное большинство ленинградцев, имеющих индивидуальные огороды, обеспечили себя в летний период зеленью и запасами овощей на зиму.

Из дневника Назимова Вениаминазаведующего Райздравотделом Кировского района:

«8 июля 1942. Среда.

Население города сокращается до 800 тысяч жителей. Остальных эвакуируют, особенно детей. С витаминами стало лучше, но лебеда в большом почете. Ее собирают мешками, жуют сырой, делают щи, лепешки. Я с своего огорода ем уже салат, редиску. Приятно».

Благодаря поставкам по ленд-лизу в торговую сеть в 1942 году поступили такие продукты, как маргарин, сыр, соевая мука и крупа, концентраты, шоколад, галеты, яичный порошок, мясо индейки и курицы, в армейских пайках – знаменитая американская «тушенка», прозванная «вторым фронтом», и даже борщ в пакетах, который готовили специально для России по русским рецептам. С января 1942 года сахар и масло, поступившие по ленд-лизу, выдавались в Ленинграде по детским карточкам.

Еще одним элементом продовольственной помощи от союзников Ленинграду была поставка семян овощей, использовавшихся на городских огородах летом 1942 и 1943 года.

Коммерческая торговля, место рыночной торговли в продовольственном обеспечении горожан

В связи с закрытием предприятий торговли, ослаблением материально-технической базы, сравнительно небольшим размером товарных ресурсов произошло существенное сокращение объемов товарооборота государственной и кооперативной торговли.

До осени 1941 года нормирование продовольствия через карточную систему существовало одновременно со свободной продажей продуктов через коммерческие магазины, рестораны и столовые. Без карточек в неограниченном количестве продавались высокопитательные крабовые консервы, так как население неохотно брало их в счет норм рыбы или мяса.

 

 

Проект 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СОЮЗА СССР

О повышении розничных цен на некоторые продовольственные товары в коммерческой торговле города Ленинграда

1. Во изменение существующих в коммерческой торговле гор. Ленинграда розничных цен, повысить последние с 1 сентября 1941 года на нижеследующие продовольственные товары:

Примечание:

Далее идет список продовольственных товаров.

Наиболее массовое продовольствие повышается на 80-100 %.

Максимальное повышение на чай и яйца 300 %. 

(ЦГА Фонд №         400,Опись №         20, Ед. хр. №         №         1)

 

Колхозные рынки Ленинграда почти не действовали в течение всего блокадного периода. Множество людей ежедневно посещали так называемые толкучки – стихийные рынки, где обменивались вещи и ценности на продукты. Толкучки существовали на Клинском, Кузнечном, Октябрьском, Мальцевском и Сытном рынках.

 

Стоимость одной буханки хлеба по рыночным ценам сначала дошла до 200-250, а позднее и до 400 рублей, что равнялось половине месячной зарплаты квалифицированного рабочего на военном заводе. А цена килограмма моркови на базарах в мае 1942 года достигла почти 80 рублей. При этом зарплата рабочих считалась высокой. Например, средний месячный доход сотрудников сферы обслуживания тогда составлял 80-130 рублей.

 

 

Из дневника Пантелеева Леонида – писателя:

«Заходил на Кузнечный рынок. Вся коммерция совершается под крышей единственного павильона. Колхозники торгуют главным образом молоком, картошкой (65 р. кило), кислой капустой… Тут же – вокруг „стационарных“ лотков – идет торговля с рук, официально запрещенная, о чем предупреждают плакаты у входа. Ассортимент товаров небогатый. Всякая рвань, ботинки (дамские 3500 р.), белье, одежда и прочее барахло. Табак, папиросы (исключительно „Беломор“), много электрических фонариков (ценный и ходкий товар не только в Ленинграде, а и в других „затемненных“ городах). Мыло, масло, шпик, мясо, конфеты, мандарины все, что душе угодно, но все в миниатюрных количествах поштучно или по сто, по 50 и даже по 20 граммов».

 

Помимо того, что толкучки быстро стали очагами спекуляции, мошенничества и других преступлений, связанных с незаконным оборотом продовольствия, они были опасны возможностью появления там опасных для здоровья продуктов.

По оценкам городских властей, каждый день на эти стихийные рынки, где подержанные вещи обменивались на еду, приходили более тысячи человек. Власти признавали, что толкучки «имеют существенное значение в жизни города», и «борьба репрессивными методами не в состоянии прекратить это явление, равно не достигает цели и удаление толкучек с площади рынков, т. к. в таком случае они образуются в прилегающих переулках».

 

Из дневника Ходоркова Льва – гл. инженера 5-й ГЭС «Красный Октябрь»:

«14/1 – 42. Килограмм хлеба – 500 рублей, коробок спичек – 8 рублей, пачка папирос – 20 рублей».

 

Из дневника Назимова Вениамина – заведующего Райздравотделом Кировского района:

«8 февраля 1942 г. Воскресенье.

Сегодня пешим порядком добрался в центр города. По пути зашел на Клинский и Сенной рынки. Если бы вновь приехавший в Ленинград сразу очутился на одном из этих рынков, он до мелочей воспринял бы жизнь осажденного города. Продажи на деньги нет. Все обменивают только на продукты. Самовар – 2 кг хлеба, фотоаппарат „Фотокор“ – ½ кг хлеба, часы – 5-6 кг хлеба, пачка папирос – 100-150 г. Шоколад обменивается отдельными дольками, сахар – одним-двумя кусочками, табак – на две-три закурки. На рынок выносят всякое барахло: статуэтки, тряпье, ремни, валенки, старые сапоги, туфли, керосин (меняется только на продукты).

Торгуются до остервенения. Добавляют по 25-50 г хлеба. Начинает чувствоваться, что хлеб становиться менее ценным. [Продавцы] ориентируются больше на продукты: крупу, сахар, масло и пр. Это признак не плохой“.

9 марта 1942. Понедельник. На Петергофской улице найден труп. Голова отсечена, рук и ног нет. Грудная и брюшная полость вскрыты. Явные признаки людоедства. На рынках уже несколько раз обнаруживали продажу человеческого мяса в вареном виде. Чаще обменивают на хлеб».

 

По мере того как ухудшалось снабжение города продовольствием, набирал обороты черный рынок, цены росли ежедневно.

Сотрудники аппарата БХСС и других служб милиции выявляли тех, кто требовал за продукты ювелирные изделия, бриллианты, антикварные вещи и валюту.

Одним из способов борьбы стало открытие комиссионных магазинов и пунктов скупки подержанных вещей.

Судя по дневниковым записям, ленинградцы остро нуждались в наличных средствах. В связи с повышением востребованности в первые дни войны вкладов населения, с 23 июня Наркомат финансов ввел временные ограничения на выдачу средств с вкладов: не более 200 рублей в месяц. Этот лимит был отменен в январе 1944 года. В августе 1941 года было установлено, что вклады, внесенные после 22 июня 1941 года, могут быть получены вкладчиком в любое время.

Из дневника Кулябко Владимира – начальника МПВО Института холодильной промышленности:

«26 декабря 1941 г. … Денег за ½ месяца нам не платили – в банке нет, а скоро и 2-я половина. Да их и некуда тратить по правде. Боря сообщил, что нашим перевел в Мелекесс 1100, … 1400, да приехали они, кажется, было около 600. Итого с сентября они имеют 3000 р., то есть до марта, апреля обеспечены. Хоть это хорошо, что есть возможность устранить хоть материальные нужды…»

 

Из дневника Назимова Вениамина – заведующего Райздравотделом Кировского района:

«12 февраля 1942. Четверг. Нужно где-то         найти денег и послать письмо. Денег ни у кого нет. Зарплаты не дают. 

2 августа. С 25 июля 1942 г. приступили к реализации Второй денежно-вещевой лотереи. Дали на Райздравотдел лимит 35 тысяч рублей. Думаю, перевыполним.

23 мая 1943 года. Воскресенье. Два месяца я не делал переводов своей семье, которая живет в нужде. Нет денег. Где же справедливость?»

Из дневника Самарина Петра – зам. начальника цеха вычислительных машин ленинградской фабрики Машучета:

«9 декабря 1941 года. 

Зарплату не выдают – банк задерживает выдачу.

13 декабря 1941 года. Зарплату не получили, обещают дня через два-три.

15 декабря 1941года. Зарплату банк не выдает, хотя скоро уже (20) должна быть новая получка.

19 декабря 1941 года. Сегодня только выдали зарплату за ноябрь, в то время как завтра должны были уже платить аванс за первую половину декабря.

2 января 1942 года. Зарплату с 20 декабря не платят и не слышно, чтобы заплатили.

5 января 1942 года. Зарплату не дают, да все равно покупать нечего.

12 января 1942 года. Зарплату не дают. Банк не работает.

14 января 1942 года. Зарплаты не выдают. Скоро уже должны платить третью получку, денег в банке нет.

16 января 1942 года. В банке зарплаты не дают – закрыт сегодня и завтра».



 

Промтовары

Снабжение населения основывалось на нескольких принципах. От торгующих организаций требовалось не только экономить товарные ресурсы, но проводить работу по изысканию дополнительных источников продовольствия, а также заниматься выпуском товаров ширпотреба.

Как и продовольственная, промтоварная торговая сеть была серьезно сокращена за годы войны, с 1477 магазинов на 1 июня 1941 года до 314 магазинов на 1 сентября 1943.

Еще летом 1941 года были ликвидированы признанные «излишними» торговые системы Ростекстильшвейторга, Роскультторга, Росгалантерейторга. В третьем квартале 1942 года на временную консервацию поставили универмаги «Пассаж» и «Фрунзенский», ликвидировали еще ряд промтоварных предприятий, в том числе розничную сеть Горкоопинсоюза, трест «Русские самоцветы», универмаг Наркомата легпрома СССР, промтоварную сеть Ленспецторга, Ленкультторг.

Заводы и фабрики, выпускающие предметы ширпотреба, на две трети своей мощности переключились на выпуск боеприпасов, средств связи, электротехнического оборудования и других изделий для войны.

Соль и спички в первые месяцы осады продавались без ограничения. В декабре стали отпускать на карточку 400 граммов соли и 4 коробка спичек. Нужды в эти месяцы в этих товарах население не испытывало, зато была острая нужда в керосине – осветить жилище, сварить скудную пищу на керосинке или примусе стало невозможно. С сентября до февраля керосин гражданскому населению не отпускался. Мыло выдавалось регулярно по 200 г в месяц.

В то же время по решению Ленгорисполкома в феврале 1942 года было открыто дополнительно 8 комиссионных магазинов, 28 скупочных пунктов и 10 магазинов реализации подержанных вещей. Это было сделано, прежде всего, с целью борьбы с толкучками. Скупочные пункты местной промышленности при приеме от населения подержанных вещей выдавали продавцу, кроме денег, ордер на приобретение соответствующих новых вещей. Только летом 1943 года было выдано более 17,2 тыс. таких ордеров. На Ленскупторг была также возложена приемка, вывозка, хранение и реализация выморочного и конфискованного имущества. В течение 1942 года организация вывезла имущество с 6500 адресов, за первое полугодие 1943 года – с 4446 адресов.

Продажа промышленных товаров, как и все остальные отрасли городской жизни, в блокадном Ленинграде была полностью подчинена нуждам военного времени, и промтоварные магазины обеспечивали такой ассортимент, который был способен удовлетворить специфический спрос гражданского населения и армейского контингента. К товарам повышенного спроса в блокадном городе относились: светонепроницаемые обои, светомаскировочные шторы, вещмешки, чемоданы, рюкзаки, спецобувь и спецодежда для окопных работ, почтовая бумага, конверты, печи-времянки, противоосколочные каски, лампы-коптилки, самоварные трубы, светящиеся значки и др.

Отчеты о работе торговых предприятий показывают, что по большинству из этих изделий спрос был удовлетворен полностью. В дни массовой эвакуации 1942 года широко развернулась торговля женской и детской обувью, тканями, готовым платьем, бельем, дорожными вещами и предметами сангигиены. С ноября 1942 года была введена ордерная система на основные промтовары (так называемое преимущественное снабжение). Однако с конца 1942 года в ассортимент ленинградских промтоварных магазинов возвращались и вполне «мирные» товары. В газетах октября 1942 года встречаются упоминания о том, что в плане выпуска продукции, утвержденном на бюро горкома партии, наряду с другими предприятиями была упомянута 4-я Ленинградская парфюмерная фабрика, которой надлежало выпустить за месяц 25 тысяч флаконов духов, 20 тысяч коробок пудры, 20 тысяч банок крема и губной помады, 60 тысяч коробок зубного порошка.

 

 Промышленные товары условно оценивались определенным числом купонов-единиц. Из-за

наличия сравнительно небольшого количества промтоваров, которое могло поступить в продажу, приходилось повышать число купонов в зачет того или иного изделия.

Рост розничных цен был вызван повышением отпускных цен на продукцию легкой и пищевой промышленности из-за простоев предприятий вследствие перебоев в снабжении электроэнергией, топливом и сырьем.

 

 

 

Из дневника Ге Владимира – лектора Политотдела 42-й армии Ленфронта:

«В городе вновь работают многочисленные парикмахерские, магазины, бани, кино, театры, торгуют киоски с лимонадом. А ведь еще в апреле 42 г. во всем городе, кажется, работало 3-4 кино. В банях были очереди. Парикмахерские были заколочены».

 

Из дневника Назимова Вениамина заведующего Райздравотделом Кировского района:

«15 июля 1942. Среда. В городе нет спичек. Курильщики прикуривают от солнца через лупу. Много таких картинок по городу. Занятно!

16 июля 1942. Четверг. Увлечен Маяковским. Приобрел полное собрание сочинений».

Из дневника Самарина Петра – зам. начальника цеха вычислительных машин Ленинградской фабрики Машучета:

 

«13 декабря 1941 года. Хотел достать папирос или табаку, но в Союзтабаке такая колоссальная очередь, что просто ужас, от угла Невского до Стремянной. Ваты также нет».

 

Условия труда в блокадных магазинах

О том, какая колоссальная психологическая нагрузка ложилась на торговлю в условиях жесткого дефицита продовольствия, можно только догадываться. Каждый день этим женщинам (мужчины ушли на фронт) приходилось общаться с изголодавшимися людьми, многие из которых были на грани нервного срыва, ожидая при этом от продавцов спасения. Но семьи работников торговли так же голодали, как и все остальные.

Осложнялась ситуация и ростом преступности. Участились случаи нападения на объекты торговли, в основном на магазины. Нехватка продовольствия и введение карточной системы породили новые виды преступлений, такие как кража и сбыт по спекулятивным ценам продовольственных карточек, хищение продовольствия со складов, из магазинов и столовых, сбыт и скупка золота, драгоценностей, контрабандных товаров.

Сотрудники отдела по борьбе с хищениями соцсобственности (ОБХСС) проводили внезапные проверки торговых организаций и столовых, контролировали работу вахтерско-сторожевой службы, следили за порядком на крупных предприятиях, обеспечивали сохранность и строжайшее распределение продовольственных и промтоварных карточек, выслеживали и задерживали с поличным спекулянтов. За воровство продуктов питания наказывали очень строго, вплоть до расстрела. В частности, в Ленинграде еще в начале войны заведующая магазином Смольнинской райхлебконторы Акконен и ее помощница Среднева обвешивали людей при отпуске хлеба, а ворованный хлеб обменивали на антикварные вещи. По приговору суда обе женщины были расстреляны.

Если до войны на предприятиях торговли в Ленинграде было немало мужчин, то в блокаду в магазинах работали в основном женщины, заменив ушедших на фронт. Усложнившиеся условия труда требовали от продавцов большой физической выносливости. После того как грузовой автотранспорт почти полностью был мобилизован для нужд фронта, для доставки товаров в магазины использовались возможности грузового трамвайного парка. Однако из-за перебоев с электричеством с октября 1941 года трамвайное движение в городе прекратилось, а обеспечить доставку товаров гужевым транспортом было невозможно из-за нехватки лошадей. У работников торговли остался единственный выход: перевозить продукты на тележках.

Позднее, когда установился снежный покров, стали использовать санки. Это был основной способ доставки товаров в первую блокадную зиму: в санки впрягались три-четыре человека (вес поклажи составлял 200-300 кг) и тянули воз по городу, нередко на весьма далекие расстояния.

Бывали случаи, когда продавщицы, перевозившие таким образом продукты, подвергались нападениям грабителей, похищавших хлеб и другие продовольственные товары. Магазины также нередко подвергались нападениям преступных групп, как во время торговли, так и в нерабочее время. Люди врывались в торговое помещение, бросали в продавцов куски кирпича и похищали продукты. Однако к чести ленинградцев следует заметить, что такие случаи не носили массового характера.

Продажа хлеба производилась по установленным нормам ежедневно, покупатель имел право получить свой паек на один день вперед, но категорически запрещалось отпускать хлеб за прошедший день. В счет месячной нормы продукты могли продавать лишь по специальному решению Военного совета Ленфронта. Обычно же выдача продуктов производилась подекадно, и ее размер на ближайшую декаду определялся приказами отдела торговли Ленгорисполкома. В зависимости от ресурсов определялись размеры продажи на каждые 10 дней, но приходилось и переносить выдачу того или иного продукта с одного месяца на другой. Карточная система увеличила нагрузку на работников магазинов. Продавцы после рабочего дня (после закрытия магазина) продолжали еще долго трудиться – подсчитывали талоны. В темное время суток магазины работали при свете коптилок, которые продавщицы делали сами примитивным способом.

 

 

ВОЕНТОРГИ

4 июля 1941 года совместным приказом Народного комиссара обороны СССР и народного комиссара торговли СССР было утверждено Положение, в котором применительно к создавшейся обстановке излагались организационные и правовые основы деятельности полевых военторгов. В соответствии с этим Положением на Главвоенторг, входивший в Наркомат торговли СССР, возлагалась организация фронтовых и армейских полевых военторгов, в задачу которых входило: торговое обслуживание личного состава войск фронтов, организация общественного питания и бытового обслуживания начальствующего состава полевых управлений фронтов и армий и приданных им частей. В войсковых частях, штабах дивизий и корпусов полевые военторги не создавались. Обслуживание их осуществлялось через автолавки и буфеты. Для полевых военторгов наркомом торговли СССР выделялись фонды продовольственных и промышленных товаров, проводились также и децентрализованные заготовки незерновых сельскохозяйственных продуктов. Распределение товарных фондов возлагалось: между фронтовыми базами – на главного интенданта Советской Армии, между армейскими – на интенданта фронта.

В короткие сроки нужно было сформировать достаточное количество полевых военторгов, способных организовать обслуживание личного состава войск в боевых условиях, создать полевые подвижные торгово-бытовые предприятия, обеспечить их товарами и сырьем, сформировать сотни новых отделений военторга во внутренних военных округах для обслуживания формируемых и проходящих обучение соединений, организовать снабжение семей военнослужащих, мобилизованных в армию, осуществить прием от народного хозяйства нужных товаров и предметов технического оснащения торгово-бытовых предприятий, наладить изготовление товаров полевого военного ассортимента и снабжение ими действующей армии.

 

Из дневника Ге Владимира – лектора политотдела 42-й армии Ленфронта:

«1941 г. В сентябре же мы еще имели возможность менять хлеб на молоко и даже покупать молоко за деньги (литр молока 3-4 рубля). Военторг привозил конфеты, колбасу и т.п.

… Стоял сентябрь. Немцы подходили все ближе и ближе. Местное „совхозно-колхозное“ население частично потеряло интерес к своим посевам, так как считало, что до прихода немцев они его убрать не успеют (картофель, капуста). Оно обращалось к нам с просьбой помочь им убрать хоть немного, так как рабочей силы они почти не имели. Взамен нашей помощи предлагали нам бесплатно копать себе картошку с их полей. Но у нас не было свободного времени, да и острой необходимости для нас не было, так как питали нас тогда еще сытно. За 1-1,5 рубля можно было купить ведерочко картошки».

«Бернгардовка. 15 ноября 1941 г. – 5 февраля 1942 г.

Дачная местность. Пригород Ленинграда. В условиях Ленинградского фронта это „глубокий тыл“. Здесь не слышны разрывы артиллерийских снарядов. В воздухе тихо. Мы расположились в дачах, окруженных сосновым лесом. Появляются первые признаки голода в армии. Уменьшена норма хлеба до 300 граммов в день и резко уменьшены нормы котлового довольствия. Незаметно, постепенно бойцы и командиры начали терять силы. Лица осунулись, появилась апатия, движения рук и ног становятся все медленнее. К январю участились смертные случаи от истощения. Караульная служба несется с большим трудом.

Вспоминаются зимние морозные ночи. Идешь в обход на поверку караульной службы. Идешь и думаешь, жив часовой или уже замерзает, упав от изнеможения на снежный покров земли. В нашем батальоне охраны, (где я был секретарем партбюро батальона), за эти три месяца умерло от голода приблизительно 15-20 человек».

 

С полным освобождением Ленинграда от блокады город постепенно возвращался в мирную жизнь. Возвращались из эвакуации жители, освещались улицы, открывались магазины, улучшалось снабжение, расширялся ассортимент товаров.

 

Из дневника Кузнецова Владимира – дознавателя гарнизонной Комендатуры:

«3.3.44

Еще вчера в двух ресторанах (Северный и Метрополь) и в одном буфете открыта свободная продажа водки, закусить дают котлетку за сорок рублей. У дежурных адъютантов уже чувствуется эта новость торговой жизни. Имеются, так сказать, первые жертвы.

9.3.44

Впервые за войну, собственными глазами увидел вывеску, сделанную на куске белого холста: „Буфет торгует пивом, водкой и холодными закусками“. Главная доходная статья этих предприятий идет за счет военнослужащих. Генерал запретил военнослужащим посещать эти заведения, наши забирают, таким образом, подрывают экономическую мощь этих предприятий».

В годы Великой Отечественной войны торговля в своем развитии прошла 2 этапа. На первом, 1941 – конец 1943 гг., в связи с закрытием предприятий торговли, ослаблением материально-технической базы, сравнительно небольшим размером товарных ресурсов произошло существенное сокращение объемов товарооборота государственной и кооперативной торговли. Товарооборот рыночной торговли в денежном выражении изменился незначительно. Но это было связано с тем, что если цены на продукты, выдававшиеся по карточкам, на протяжении войны не повышались, то вне системы нормированного снабжения происходила быстрая инфляция. Привоз сельскохозяйственной продукции на рынки резко сократился.

С 22 февраля 1943 года нормы продовольствия, выдаваемые по карточкам в Ленинграде, достигли уровня московских. Когда в связи с чрезвычайно тяжелым положением в стране правительство было вынуждено временно сократить хлебные нормы в Москве (на 100 граммов), в Ленинграде нормы не снижали.

На втором этапе, конец 1943 – 1945 гг., после того, как началось постепенное восстановление производства, заработали производственные мастерские торгующих организаций, был отмечен рост показателей торговли. Правда, довоенных объемов товарооборота розничной торговли достичь не удалось. Значительно лучше развивалось общественное питание, через предприятия которого большая часть населения получала нормированное продовольствие.

 

 

И. А. МУРАВЬЕВА,

зав. научно-выставочным отделом Музея обороны и блокады Ленинграда